Всё в нас

Центр развития возможностей человека

Притчи

  • Жила-была птица, которая не умела летать. Подобно бескрылым созданиям, она ходила по земле - хотя и знала, что некоторые птицы летают. Однажды в ее гнездо случайно попало яйцо летающей птицы, и она высидела его вместе со своими яйцами. Вылупившийся птенец стал расти и развиваться, но присущая ему способность летать никак не проявлялась. Иногда он спрашивал свою приемную мать: "Когда же я полечу?" И птица, привязанная к земле, отвечала: "Чтобы взлететь, ты должен быть настойчив в своем стремлении, как все птицы". Она ведь не умела преподать оперившемуся птенцу урок полета; она даже не знала, как вытолкнуть его из гнезда, чтобы он мог убедиться в своих силах. Странно, но птенец не замечал этого; чувство благодарности к приемной матери не позволяло ему осознать свое положение. - Если бы не она, - рассуждал он сам с собой, - я до сих пор оставался бы в яйце. А иногда он говорил себе так: - Тот, кому я обязан своим появлением на свет, конечно, научит меня летать. Это только вопрос времени или, возможно, все зависит от моих собственных усилий; а, может быть, для этого надо обладать какой-то высшей мудростью - других причин не существует. В один прекрасный день птица, которая привела меня к моему теперешнему состоянию, поднимет меня на следующую ступень. *Эта сказка в том или ином виде появляется в различных вариантах "Авариф ал-Наариф" - произведения Сухраварди, написанного в ХII веке. Сказка несет в себе много значений. Говорят, что ученик может истолковать ее интуитивно, соответственно тому уровню сознания, которого он достиг. На обычном, поверхностном уровне она, несомненно, представляет собой историю поучительного характера, иллюстрирующую, помимо всего прочего, саму подоплеку современной цивилизации. В связи с этим в ней необходимо выделить две идеи. Первая идея: предположение, что одно обязательно вытекает из другого, может оказаться абсурдным и помешать дальнейшему прогрессу. Вторая: если человек может справиться с какой-нибудь одной задачей, это еще не значит, что он может справиться и с другой тоже. Читать дальше
  • Жизнь отдельного индивидуума и жизнь человеческих сообществ в целом представляет собой нечто весьма отличное от того, чем она кажется. В действительности, она следует образцу, очевидному для одних и скрытому от других. Более того, развиваясь во времени, она следует даже не одному образцу, а нескольким. Люди, однако, знают обычно лишь какую-нибудь часть одной из моделей, и на этой основе они пытаются воссоздать целое. Они неизменно находят лишь то, что ожидают, а не то, что существует на самом деле. Рассмотрим для примера три вещи: пшеницу в поле, воду в источнике и соль в шахте. Таково естественное (природное) состояние человека. Он представляет собой существо, с одной стороны, цельное и завершенное, с другой — обладающее способностями и возможностью для дальнейшего прогресса. Каждый из трех вышеназванных элементов (пшеница, вода, соль) представляет собой одну из трех субстанций в состоянии потенциальности. Они могут остаться такими, какие есть, или же, при известных обстоятельствах, а если говорить о человеке — то при наличии усилий, могут измениться. Такова первая степень — природное состояние. Вторая степень выступает как стадия, на которой происходит нечто большее. Пшеницу, посредством определенного усилия и знания, собирают и превращают в муку. Воду берут из источника и запасают для дальнейшего употребления. Соль добывают из шахты и очищают. Эта степень отличается от первой активностью: предыдущая стадия содержала в себе только возможность к изменению. Во второй степени имеющееся знание применяется на практике. В третью степень можно вступить только после того, как три составных элемента в соответствующих количествах и в точной пропорции объединятся в определенном месте и в определенное время: соль, вода и мука соединяются и превращаются в тесто. С добавлением в тесто дрожжей в нашу смесь внесен жизненный элемент; тогда для выпечки хлеба подготавливается печь. Этот процесс настолько же зависит от «вдохновения», насколько и от собранного знания. Все вещи ведут себя согласно своей собственной ситуации, а эта ситуация соответствует степени, в которой они в данный момент пребывают. Если цель — испечь хлеб, зачем говорить о производстве соли? Эта история, известная от сармунских суфиев, поясняет учение Газали о том, что невежественный человек не может составить себе правильного представления о науке ученых. И точно так же, ученый-схоласт не может понять знания просветленных. Кроме того, она подчеркивает дервишское убеждение, что традиционная религия, а также метафизические или философские школы продолжают «толочь воду в ступе» и не могут развиться дальше, потому что для этого необходимо присутствие людей высшего понимания, которые являются большой редкостью. ВСЕ ПРИТЧИ Читать дальше
  • Один монарх решил однажды отдать часть своего богатства в виде милостыни. В то же время ему очень хотелось знать, что случится с его дарами. Итак, он призвал к себе одного пекаря, которому доверял, велел ему испечь две буханки хлеба, причем в одну нужно было запечь некоторое количество драгоценных камней, а другую испечь только из воды и муки. Затем пекарь должен был выбрать из своих покупателей двух человек – самого добродетельного и самого грешного и отдать им эти буханки. На следующее утро в пекарню зашли двое. Один из них, облаченный в дервишский халат, казался образцом добродетели, хотя на самом деле был обыкновенным ханжой. Другой, без единого слова положивший на прилавок свои деньги, внешностью походил на одного человека, которого пекарь издавна не любил. Хлеб с драгоценностями пекарь отдал дервишу, а обыкновенную буханку – другому посетителю. Взяв свою буханку, лжедервиш почувствовал, что она тяжелее обычной. Он взвесил ее на ладони, потом слегка помял и, нащупав драгоценные камни, решил, что это комочки плохо размешанной муки. Тогда он взглянул на пекаря, но увидев его суровое лицо, понял, что с ним лучше не связываться, и обратился к другому покупателю: "Давай обменяемся буханками, мне кажется- ты голоден, а моя буханка больше твоей". Этот человек, со смирением принимавший все, что ему посылала судьба, охотно отдал свой хлеб и взял хлеб дервиша. Король наблюдал за ними из внутреннего помещения и был весьма изумлен всем этим, но так и не понял, кто же из них двоих добродетельнее. Покупатели, обменявшись буханками, ушли, и король решил, что высшей воле было угодно уберечь дервиша от мирского богатства. Он не знал, как еще истолковать то, что произошло. А истинно добродетельный человек, который обменялся буханками, нашел сокровища и употребил их на доброе дело. – Я сделал то, что мне было велено, – сказал пекарь. – Судьба не в нашей власти, – отвечал царь. – Как умно я поступил! – радовался лжедервиш. *  Эта история рассказывается в Герате, в восточном Афганистане, где расположена гробница великого суфийского учителя Хаджи Абдаллаха аль Ансари, умершего в 1089 году. Первый уровень ее смысла таков: человеку может быть предложено нечто ценное для его будущего, но он может не воспользоваться этой возможностью. ВСЕ ПРИТЧИ Читать дальше
  • Суфийские притчи Дервишская традиция говорит о том, что священники передают свои морально-возвышенные учения в иносказательной форме, но дервиши свои учения скрывают еще лучше, так как только усилия человека к пониманию, либо усилия со стороны обучающего мастера создают тот эффект, который действительно помогает внутреннему изменению изучающего. Эта сказка еще больше походит на притчу, чем большинство ей подобных. Но дервиш, который рассказывал ее на базарах Пешевара в начале XIX века, предупреждал: Размышляй над первой частью рассказа – там ты найдешь метод; не обращай внимания на мораль. Золотое сокровище Давным-давно жил-был купец по имени Абдул Малик. За его щедрость люди прозвали его добрым человеком из Хорасана. Абдул Малик постоянно жертвовал из своих несметных богатств на благотворительные цели и часто устраивал пиры для бедняков. Но вот однажды он задумался над тем, что отдает лишь малую толику своих богатств, и что истинная цена его щедрости ничтожна по сравнению с удовольствием, которое она ему доставляет. И он тут же решил раздать на благо людей все до последнего гроша. Так Абдул Малик расстался со всем своим состоянием. Как расстаться со своим состоянием,чтобы получить больше? Когда он освободился от всего, чем владел, в ожидании встречи с тем, что приготовила для него жизнь, как-то раз во время медитации перед ним возникло странное видение: прямо на его глазах стала вырисовываться, как будто вырастая из пола, загадочная фигура дервиша в залатанных одеждах. – О Абдул Малик, добрый человек из Хорасана, – нараспев произнес Дервиш, – я – твое реальное "я", теперь ставшее для тебя почти осязаемым потому, что ты проявил истинную щедрость, по сравнению с которой твоя репутация щедрого человека – ничто. И за это, а также за то, что ты сумел расстаться со своими богатствами, не думая о своем удовлетворении, я награждаю тебя из реального источника наград. С этого дня я буду появляться перед тобой каждый день в этом облике. Ты будешь ударять меня, и я буду превращаться в золотую статую. Ты можешь отламывать от статуи столько золота, сколько пожелаешь. И пусть тебя не беспокоит, что этим ты принесешь мне ущерб, ибо сколько бы ты ни взял, все это будет восстанавливаться из источника всех даров. Сказав так, он исчез. К чему приводит алчность? На следующее утро Малика пришел навестить его друг Бай Акал. Только они уселись, перед ними возник призрак дервиша. Малик ударил его палкой, и дервиш, повалившись на пол, превратился в золото. Немного золота Малик взял себе и немного подарил своему гостю. Возвратившись к себе домой, Бай Акал, не зная, что всему этому предшествовало, стал думать, как бы и ему совершить подобное чудо. Он много слышал о чудесных силах дервишей и пришел к такому выводу: чтобы заполучить золото, достаточно избить дервиша. Бай Акал во всеуслышание объявил, что устраивает богатый пир, на который приглашаются все желающие дервиши. В назначенный день к дому Бай Акала потекли толпы дервишей. Усадив их всех за стол, он стал их обильно потчевать, пока они не наелись досыта. Затем он схватил железный прут и принялся лупить их так, что направо и налево падали избитые и покалеченные тела. Наконец нескольким дервишам удалось схватить безумца, и они привели его к судье. Дервиши предъявили Бай Акалу обвинение и, в доказательство представили своих раненых собратьев. Бай Акал стал оправдываться и рассказал все, что случилось в доме Малика. Малика вызвали в суд. Но по дороге его золотое "я" нашептало ему, что говорить судье. Представ перед судом, он сказал: – С вашего позволения, должен заметить, что, по моему мнению, этот человек сошел с ума или как-то пытается оправдать свою склонность без причины нападать на людей. Я в самом деле его знаю; но все то, что он рассказывает, совершенно не соответствует действительности. Мораль А Малик всю оставшуюся жизнь, пока не отправился к своим предкам, продолжал разбивать статую, которая была им самим, и раздавать сокровища своего "я" тем, кому он мог помочь только материально. ВСЕ ПРИТЧИ Читать дальше
  • Суфийские притчи Эта притча, на первый взгляд, может показаться язвительным намёком на предполагаемую бесполезность жизни. Такое понимание притчи, сказал бы суфий, говорит о невосприимчивости читателя! Какой внутренний смысл должен быть подчеркнут в этой истории, так это недостаток человеческих суждений об относительной значимости жизненных ценностей. Человек часто полагает вещи, в действительности имеющие огромное значение, неважными, тогда как обыденные, по его мнению, — очень существенны. Комар Намус и слон Давным-давно жил-был комар по имени Намус, который за свой тонкий ум был прозван Проницательным Намусом. Однажды, поразмыслив над своей жизнью и руководствуясь весьма благовидными и вескими причинами, Намус решил поменять свое жилище. Своим новым обиталищем он избрал ухо одного слона, ибо такого рода дом казался ему самым подходящим и удобным. Итак, оставалось только осуществить задуманное, так что вскоре Намус обосновался в просторном и очень уютном ухе. Спустя какое-то время Намус произвёл несколько поколений комаров. В жизни его периоды напряжённого труда чередовались с периодами отдыха и покоя, радость сменялась печалью, поиски увенчивались достижениями; словом, судьба его была судьбой всех комаров на свете. Ухо слона было его домом, и, как бывает в таких случаях, он чувствовал, что вся его жизнь, его история, само его существо неразрывно связано с этим местом. Это ощущение он постоянно поддерживал в себе, пока оно не стало частью его самого. Ухо было таким тёплым, таким уютным, таким просторным. Здесь ему довелось так много всего пережить... При въезде в этот дом Намус, естественно, не обошёлся без приличествующих случаю церемоний вежливости. Прежде, чем въехать в новое жилище, он изо всей мочи пропищал слону о своем решении. — О, слон, — закричал он, — знай, что никто иной, как я, комар Намус, по прозвищу Проницательный, собираюсь поселиться здесь. И, так как это твоё ухо, то я, желая соблюсти обычай, сообщаю тебе о моём решении. Слон не возразил. И Намус вселился, совершенно не подозревая о том, что слон попросту его не услышал. Если уж быть справедливым, он и не почувствовал вселения комара со всем его многочисленным семейством в своё ухо. Не будучи от природы неучтивым созданием, он просто даже и не знал о существовании какого-то там комара. Но вот прошло какое-то время  и Намус, побуждаемый вескими и неотлагательными причинами, решил снова поменять своё жилище. И, как в первый раз, он решил, что сделать это он вправе только в соответствии с установленной и освященной веками традицией. Он стал заранее готовиться к тому, чтобы объяснить слону своё решение - покинуть его ухо. Итак, окончательно утвердившись в своём решении и хорошо отрепетировав прощальный монолог, он прокричал его слону в самое ухо. Но не получил никакого ответа. Он крикнул ещё раз, но слон по-прежнему хранил молчание. Тогда Намус, полный решимости заставить всё-таки слона услышать его назойливые, но красноречивые слова, набрал полную грудь воздуха и в третий раз прокричал: — О, слон, знай, что я, Проницательный Намус, намерен покинуть свой очаг и дом, оставить свою резиденцию в твоём ухе, в котором я так долго прожил. И для этого у меня есть вполне веские основания, и я хочу их тебе изложить. Наконец, слова комара достигли слуха слона, и он сумел их разобрать. Пока он их обдумывал, комар продолжал: — Что ты мне ответишь на это? Каково твоё мнение об этом? Слон медленно поднял свою огромную голову и протрубил: — Ступай с миром, ибо поистине твой уход имеет для меня такое же значение, какое имел твой приход. ВСЕ ПРИТЧИ Читать дальше
  • Суфийские притчи Эта любимая обучающая история дервишей иногда называется "притчей о невнимательности". Несмотря на то, что данная история широко известна как народная сказка, сведения о ее происхождении утеряны. Некоторые приписывают ее Хазрату Али, четвертому халифу. Другие говорят, что она так важна, что могла быть тайно передана самим пророком. Ее, конечно, нельзя встретить ни в одном из достоверных хадисов пророка. Ворота в рай Литературная форма, в которой она представлена здесь, позаимствована из работ одного неизвестного дервиша ХVII века, Амир-Бабы, в которых подчеркивается, что "истинным автором является тот, чьи писания анонимны, так как в этом случае никто не становится между изучающим и предметом изучения". Ворота в рай Давным-давно жил-был один добрый человек. Всю свою жизнь он следовал высоким заповедям, ибо надеялся после смерти попасть в рай. Он отдавал щедрую милостыню нищим, любил своих ближних и служил им. Помня, как важно обладать стойким терпением, он с достоинством переносил самые тяжелые и неожиданные испытания, жертвуя многим ради других. Время от времени он совершал путешествия в поисках знания. Его смирение и образцовое поведение снискали ему славу мудрого человека и уважаемого гражданина, которая разнеслась от Востока до Запада и от севера до юга. Все эти достоинства он в самом деле культивировал в себе всякий раз, когда вспоминал о них. Но был у него один недостаток - невнимательность. Это качество не имело над ним большой власти, и он считал, что по сравнению с его достоинствами невнимательность - весьма незначительный недостаток. Так, иногда он оставлял без помощи некоторых нуждающихся людей, потому что порой не замечал их нужду. Любовь и служение также временами оказывались забытыми - когда он бывал поглощен своими личными нуждами или даже желаниями. Он любил спать и частенько засыпал именно в те моменты, которые были благоприятны поиску знания или пониманию его и практике подлинного смирения, или тогда, когда можно было бы увеличить число добрых дел - такие возможности он просыпал; а ведь они уже больше не возвращались. Невнимательность оказывала на его сущностное "я" не меньшее влияние, чем его добрые качества. И вот однажды он умер. Обнаружив себя за пределами этой жизни, добрый человек направился к райской обители. Пройдя немного, он решил передохнуть, чтобы проверить свою совесть. Все тщательно взвесив, он пришел к выводу, что вполне достоин войти в райские чертоги, и продолжил свой путь. Подойдя, наконец, к райским воротам, он увидел, что они закрыты, и в этот момент услышал голос, обращенный к нему: "Будь внимателен, ибо ворота открываются только раз в сто лет". Добрый человек устроился неподалеку ждать, взволнованный предвкушаемой перспективой. Однако, не будучи занят в этот момент, как обычно, совершением добродетельных поступков, он обнаружил, что у него плохо с вниманием: в течение некоторого времени, которое ему самому показалось целым веком, он старался не заснуть, но в конце концов голова его склонилась на грудь, и сон на какое-то мгновение смежил его веки. И в этот миг ворота широко распахнулись. Но прежде, чем он успел открыть глаза, они захлопнулись с шумом и грохотом, которые могли бы разбудить и мертвого. ВСЕ ПРИТЧИ Читать дальше
  • Сегодня мы приоткроем еще одну страницу суфийской мудрости. Послушайте историю о «Людоеде и суфии».  Один странствующий суфийский мастер, пересекая высокие горы, где никогда не ступала нога человека, повстречался с людоедом исполинских размеров. – Я тебя съем, – сказал великан суфию. Но суфий на это ответил: – Прекрасно, съешь меня, если сможешь, но должен тебя предупредить, что я тебя одолею, ибо я бесконечно могущественней, чем ты думаешь. – Вздор, – взревело чудовище, – ты всего лишь суфийский мастер, погруженный в духовные науки. Ты не сможешь одолеть меня, потому что я полагаюсь на свою грубую силу и я в 30 раз больше тебя.  – Что ж, давай померяемся силами, – предложил суфий, – возьми этот камень и сложи его так, чтобы из него потекла вода. С этими словами он протянул великану обломок скалы. Великан изо всей силы сдавил камень, но воду из него выдавить не смог. – Это невозможно, – сказал он, – потому что в этом камне нет воды. Попробуй-ка сам. К тому времени над землей сгустились сумерки, и мастер, воспользовавшись темнотой, незаметно достал из кармана яйцо и вместе с камнем сжал его в кулаке прямо над ладонью людоеда. Почувствовав текущую на ладонь жидкость, великан был изумлен: людей часто изумляют вещи, которым они не могут дать объяснения, и к таким вещам они начинают относиться с гораздо большим почтением, чем того требуют их собственные интересы. – Я должен обдумать это, – сказал великан. – Пойдем, переночуешь сегодняшнюю ночь в моей пещере. Великан привел суфия в огромную пещеру, напоминавшую пещеру Алладина обилием всякого рода вещей – всем, что осталось от несметного количества жертв прожорливого гиганта. – Ложись возле меня и спи, – сказал людоед, – а утром мы продолжим наше состязание. Затем он улегся и тут же заснул. Почувствовав что-то неладное, мастер тихо поднялся, соорудил из тряпок, валявшихся на полу, подобие спящего человека, а сам устроился поодаль на безопасном месте. Только он прилег, проснулся людоед. Схватив огромную дубину, с дерево величиной, он изо всех сил семь раз ударил по пустому ложу, затем снова улегся и уснул. Мастер вернулся на свою постель и сонным голосом позвал людоеда: – Эй, людоед! В твоей пещере удобно, но меня только что семь раз укусил какой-то комар. Ты должен что-нибудь с ним сделать. Эти слова так потрясли и испугали великана, что он не решился больше напасть на суфия. Ведь, если человека семь раз ударили изо всех сил дубиной величиной с дерево, то он... Утром людоед кинул под ноги суфию целую бычью шкуру и сказал: – Принеси воды, надо заварить к завтраку чая. Вместо того, чтобы взять шкуру (которую он вряд ли сумел бы поднять), мастер направился к ручью, протекавшему поблизости, и стал рыть от него небольшую канавку в направлении пещеры. Между тем жажда так одолела людоеда, что, не в силах больше ждать, он крикнул суфию: – Почему ты не несешь воду? – Терпение, мой друг, я сейчас подведу ключевую воду прямо к твоей пещере, чтобы тебе не пришлось больше таскаться с этой бычьей шкурой. Но людоед не мог больше терпеть. Схватив шкуру, он в несколько прыжков оказался у источника и набрал воды сам. Когда чай был готов, и людоед утолил жажду огромным количеством воды, ум его несколько прояснился, и он сказал суфию: – Если ты и впрямь сильный, как ты мне показал, то почему же тогда ты не смог прорыть канал быстрее и рыл его в час по чайной ложке? – Потому, – ответил мастер, – что никакое дело не может быть сделано должным образом без минимальной затраты усилий. Определенные усилия требуются для всего. Вот и я затратил минимум усилий, необходимый для рытья канала. К тому же, я знаю, что ты – существо, настолько привязанное к своим привычкам, что все равно всегда будешь пользоваться бычьей шкурой. ВСЕ ПРИТЧИ Читать дальше
  • Мы продолжаем  наш цикл суфийских притч. И сегодня расскажем историю о субъективной оценке каждого из нас.  Эта история приводится в переложении Руми - "Слон в темной комнате" - и взята из его книги "Месневи". Хаким Санаи приводит эту же сказку в более раннем варианте в первой книге своего суфийского классического произведения "Окруженный стеной сад истины". Он умер в 1141 году. И у того, и у другого автора история апеллирует к одному и тому же аргументу, в соответствии с традицией, употреблявшемуся суфийскими обучающими мастерами на протяжении многих веков. Слепые и слон За горами был большой город, все жители которого были слепыми. Однажды какой-то чужеземный царь со своим войском расположился лагерем в пустыне неподалеку от города. У него в войске был огромный боевой слон, прославившийся во многих битвах. Одним видом своим он уже повергал врагов в трепет. Всем жителям города не терпелось узнать: что же это такое - слон. И вот несколько представителей общества слепцов, дабы разрешить эту задачу, поспешили к царскому лагерю. Не имея ни малейшего понятия о том, какие бывают слоны, они принялись ощупывать слона со всех сторон. При этом каждый, ощупав какую-нибудь одну часть, решил, что теперь знает все об этом существе. Когда они вернулись, их окружила толпа нетерпеливых горожан. Пребывающие в глубоком неведении, слепцы страстно желали узнать правду от тех, кто заблуждался. Слепых экспертов наперебой расспрашивали о том, какой формы слон, и выслушивали их объяснения. Трогавший ухо слона сказал: "Слон - это нечто большое, широкое и шершавое, как ковер". Тот, кто ощупал хобот сказал: "У меня есть о нем подлинные сведения. Он похож на прямую пустотелую трубу, страшную и разрушительную". "Слон могуч и крепок, как колонна", - возразил третий, ощупавший ногу и ступню. Каждый пощупал только одну из многих частей слона. И каждый воспринял его ошибочно. Они не смогли умом охватить целого: ведь знание не бывает спутником слепцов. Все они что-то вообразили о слоне, и все были одинаково далеки от истины. Созданное умозрением не ведает о Божественном. В сей дисциплине нельзя проложить пути с помощью обычного интеллекта. Для того, чтобы иметь верное оценочное суждение, нам нужно развиваться и тут к нам придут на помощь тренинги саморазвития, тренинги самосовершенствования. ВСЕ ПРИТЧИ Читать дальше
  • Суфийские притчи Мы продолжаем наш цикл суфийских притч. И сегодня расскажем историю о СОБАКЕ, ПАЛКЕ  И СУФИИ. В ней мы поговорим о взаимоотношениях между нами и окружающим нас миром.  Эта сказка взята из «Божественной книги» Аттара (Иллахи-наме) и часто повторяется дервишами, идущими «путем позора». Этот вариант сказки приписывается Камдулу, белильщику, жившему в IX столетии. СОБАКА, ПАЛКА И СУФИЙ Один человек в суфийской одежде шел однажды по дороге и, увидев на дороге собаку, сильно ударил ее своим посохом. Завизжав от боли, пес побежал к великому мудрецу Абу-Саиду. Он кинулся ему в ноги и, продемонстрировав пораненную лапу, все ему рассказал и попросил быть судьей между ним и тем суфием, который обошелся с ним столь жестоко. Мудрец призвал к себе их обоих и сказал суфию: "О, безголовый! Как посмел ты так поступить с бессловесной тварью?! Посмотри, что ты натворил!" "Я тут ни причем, - возразил суфий. - Собака сама виновата во всем. Я ударил ее вовсе не из прихоти, а потому, что она запачкала мою одежду." Однако пес продолжал считать себя несправедливо обиженным; и тогда несравненный мудрец сказал ему: "Дабы тебе не хранить обиду до Великого Суда, позволь мне дать тебе компенсацию за твои страдания". Собака ответила: "О, мудрый и великий! Увидев этого человека в одежде суфия, я подумала, что он не причинит мне вреда. Если бы я увидела его в обычной одежде, разумеется, я постаралась бы держаться от него подальше. Моя единственная вина состоит в том, что я полагала внешние атрибуты служителя истины гарантией безопасности. Если ты желаешь наказать его, отбери у него одеяние избранных. Лиши его права носить костюм человека праведности..." Собака сама находилась на определенной ступени пути. Ошибкой было бы думать, что человек должен обязательно быть лучше собаки. В следующей части мы расскажем притчу о слепых и слоне. Для дальнейшего самосовершенствования мы рекомендуем посетить наши суфийские курсы. ВСЕ ПРИТЧИ Читать дальше
  • Суфийские притчи Мы продолжаем наш цикл суфийских притч. И сегодня расскажем историю о речке, ветре и их приключениях в песках. Этот вариант принадлежит Аваду Афифи, тунисцу, умершему в 1870 году. И использовалась в"Мистической розе из королевского сада" сэра Фэрфакса Картрайта, опубликованной в Англии в 1899 году. Сказка песков Начав путь от источника в далеких горах, речка миновала разнообразнейшие виды и ландшафты сельской местности и достигла, наконец, песков пустыни. Она попыталась, было, одолеть эту преграду, подобно тому, как преодолевала все другие, но вскоре убедилась, что, по мере продвижения вглубь песков, воды в ней остается все меньше и меньше. Не было никакого сомнения, что путь ее лежит через пустыню; тем не менее, положение казалось безвыходным. Но вдруг таинственный голос, как будто исходящий из самой пустыни, прошептал ей: "Ветер пересекает пустыню, и река может пересечь ее тем же путем". Река возразила, что она лишь мечется в песках и лишь впитывается ими, ветер же может летать; именно поэтому ему ничего не стоит пересечь пустыню. - Тебе не перебраться через пустыню привычными, испытанными способами - ты либо исчезнешь, либо превратишься в болото. Ты должна отдаться на волю ветра; он доставит тебя к месту твоего назначения. - Но как же это возможно? - Это возможно только в том случае, если ты позволишь ветру поглотить себя. Нет, такое предложение было неприемлемым для реки: никто и никогда не поглощал ее. И вообще, она не собиралась терять свою индивидуальность. Ведь, раз потеряв ее, как она сможет вернуть ее снова? - Ветер, - продолжал песок, - именно тем и занимается, что подхватывает воду, проносит ее над пустыней и затем дает ей упасть вновь. Падая в виде дождя, вода опять становится рекой. - Но как я могу проверить это? - Это так, и если ты не поверишь этому, ты не сможешь стать ничем иным, кроме затхлой лужи, и даже на это уйдут многие и многие годы; а ведь быть лужей, согласись, далеко не то же самое, что быть рекой. - Но как я смогу остаться той же самой рекой, что и сегодня? - Ты не сможешь остаться прежней ни в том, ни в другом случае, - отвечал шепот. - Переноситься и вновь становиться рекой - это твоя сущность. Ты принимаешь за саму себя свою теперешнюю форму существования, потому что не знаешь, какая часть в тебе является сущностной. Тут какой-то отклик шевельнулся в мыслях реки в ответ на эти слова. Смутно припомнилось ей состояние, в котором то ли она, то ли какая-то ее часть - но в действительности ли это было?.. - уже находилась в объятиях ветра. Она вспомнила также - да и вспомнила ли?.. - что эта, хоть и не очевидная вещь, вполне реальна, выполнима. И речка воспарила в дружелюбные объятия ветра, который легко и нежно подхватил ее и умчал далеко-далеко, за много миль, где, достигнув горной вершины, осторожно опустил ее вниз. А так как у реки, все же, были сомнения, она запомнила и запечатлела в уме подробности этого опыта более обстоятельно. - Да, вот теперь я познала свою истинную сущность, - так размышляла река. Река познавала, а пески шептали: "Мы-то знаем; ведь день за днем это происходит на наших глазах, потому что из нас, песков, и состоит весь путь - от берегов до самой до горы". Вот потому-то и говорят, что путь, которым потоку жизни суждено продлиться в своем странствии, осуществляя непрерывность, записан на песке. В следующей части мы расскажем притчу о Собаке, палке и суфии. Для дальнейшего самосовершенствования мы рекомендуем посетить наши суфийские курсы. ВСЕ ПРИТЧИ Читать дальше
1 2 3